Дороти Сейерс - Срочно нужен гробовщик [Сборник]

— Через букмекерскую контору?

— Нет. В один прекрасный день вдруг выяснилось, что у меня нет никаких дел, и я отправилась на скачки. Пять фунтов просадила на лошадь, которую звали то ли Брайтай, то ли Аттабой, ну в общем, что-то в этом роде, ставка была один к пятидесяти. Естественно, окаянное животное едва доползло до финиша, так всегда и бывает. Мне порекомендовал ее попутчик, с которым мы вместе ехали электричкой, он даже записал на бумажке ее имя. Я протянула бумажку вместе с деньгами первому попавшемуся букмекеру. Знаете, такой забавный седенький старичок с хриплым голосом — больше я своих денег не видела.

— Вы помните, когда это было?

— Кажется, в субботу. Ну да, точно в субботу.

— Большое спасибо, миссис Форрест. То, что вы рассказали, должно пригодиться, если нам понадобится узнать, какой путь проделали эти пятерки. Одна из них вдруг обнаружилась при несколько… э-э… странных обстоятельствах.

— Можно узнать, что это за обстоятельства? Или это служебная тайна?

Паркер колебался. Все-таки надо было сразу, прямо и решительно, потребовать у нее ответа, как могла пятифунтовая банкнота оказаться в сумочке мертвой официантки. С перепугу миссис Форрест могла не сразу найтись, глядишь и проговорилась бы. А теперь поздно, теперь у нее на все про все один сказ: ипподром. Попробуй проследи, куда могла попасть пятерка, якобы отданная ею какому-то случайному букмекеру! Но прежде, чем он успел раскрыть рот, в атаку кинулся Уимзи, который впервые за все время подал голос. К удивлению Паркера, он заговорил на повышенных тонах обиженным голосом капризного ребенка.

— Нет, нет и нет! Так мы далеко не продвинемся! — жалобно начал Уимзи. — Мне, конечно, с высокой вышки плевать на эту злосчастную пятерку, но Сильвии, Сильвии — нет!

— Кто это Сильвия? — изумилась миссис Форрест.

— «Кто Сильвия? И чем она всех пастушков пленила?»[31] — ни с того ни с сего продекламировал Уимзи. И неудержимо заспешил дальше: — У Шекспира всегда найдется нужное слово, правда же? Но дела у нас — не приведи Господи, нам теперь не до смеха. Все очень серьезно, и я вас прошу: шутки побоку! Сильвия страшно расстроилась, доктор даже опасается за ее жизнь. Сами понимаете, сердце. Вы, миссис Форрест, конечно, не в курсе, Сильвия Линдхерст — это моя двоюродная сестра. И она хочет знать, да и мы все тоже хотим знать — пожалуйста, не прерывайте меня, инспектор, я чувствую, ваши окольные пути нас никуда не приведут, — так вот, я хочу знать, миссис Форрест, с кем это вы здесь ужинали двадцать шестого апреля? С кем? Кто этот человек? Вы можете мне ответить наконец? Кто он?

На сей раз миссис Форрест явно была захвачена врасплох. Даже под толстым слоем пудры было заметно, как кровь прихлынула к ее лицу и отхлынула вновь, а в глазах появилось выражение — нет, не тревоги, а какой-то яростной злобы, какую можно наблюдать у загнанной в угол кошки.

— Двадцать шестого? — Голос ей изменил. — Я не понимаю…

— Ну вот! Я так и знал! — вскричал Уимзи. — И эта девушка, ну вы знаете, Эвелин, она тоже так думает. Кто этот человек? Миссис Форрест, ответьте мне!

— Здесь… Здесь никого не было, — сказала наконец она, с трудом переведя дыхание.

— Хватит уверток, миссис Форрест. Подумайте, что вы такое говорите, — сказал Паркер, мгновенно войдя в роль. — Уж не хотите ли вы сказать, что три бутылки «Вдовы Клико» и обед на двух человек предназначались вам одной?

— Не забудьте про ветчину! — суетливо ввернул Уимзи с самодовольным видом. — Браденхемскую ветчину, приготовленную по особому рецепту, деликатес кухни «Фортнем энд Мейсон». Ну вспомните, миссис Форрест, зачем вам ее прислали?

— Погодите! Одну минутку! Я все расскажу.

Руки ее судорожно сжимали розовый шелк диванных подушек, оставляя на нем частые резкие морщины.

— Я… Ах, пожалуйста, дайте мне что-нибудь выпить. Там, в столовой, в буфете…

Уимзи мгновенно вскочил на ноги и скрылся в соседней комнате. Миссис Форрест в изнеможении откинулась на подушки, но ее дыхание по-прежнему было глубоким и ровным. «Что он там возится! А она покамест собирается с мыслями», — подумал Паркер. И раздраженно буркнул в сторону: «Выдумывает, что нам наплести».

Да ведь не заорешь на нее и пытку к ней не применишь.

В соседней комнате за закрытыми дверьми хлопотал лорд Питер. Оттуда доносились какие-то стуки, шум, звенели стаканы, хлопали дверцы буфета. Казалось, этому не будет конца, но вот и он возвратился.

— Прошу простить, я совсем закопался, — извинился он, протянув миссис Форрест бренди с содовой. — Никак не мог найти сифон. У меня так всегда, привык витать в облаках, а что рядом — не вижу. Друзья уже махнули рукой. И представляете, он оказался у меня, можно сказать, под носом! И еще, извините, я расплескал на буфете содовую. Руки дрожат. Нервы, знаете ли, совсем ни к черту. Ну как, получше? Вот и хорошо. Поставьте, пожалуйста, сюда. Бренди приведет вас в чувство. Может, еще чуть-чуть? А, ерунда, лишний глоток не повредит. Что, если я и себе плесну стаканчик? Не возражаете? Дело, понимаете, деликатное, масса волнений и все такое. Капелька бренди — как раз то, что нужно. Да, пожалуй, это мысль. — И, захватив пустой стакан, он рысью понесся в столовую. А Паркер тем временем выходил из себя. Иметь дело с детекти-вом-любителем чересчур обременительно. Уимзи снова возился в столовой, гремел посудой и наконец принес на подносе графинчик, сифон и три бокала. На этот раз он обнаружил несколько больше здравого смысла.

— Ну и славно, — сказал Уимзи, — вот мы и почувствовали себя лучше. Может, теперь, миссис Форрест, вы готовы ответить на наши вопросы?

— Прежде всего я хотела бы знать, по какому вообще праву вы меня допрашиваете?

Паркер метнул на Уимзи раздраженный взгляд. Не надо было брать его с собой. Вот к чему приводит попустительство! Ты бы еще дольше провозился, она бы тебе успела такого насочинить!

— По какому праву?! — взорвался Уимзи. — Вы еще будете говорить о праве! Есть у нас право, не волнуйтесь! Когда такое случается, полиция вправе задавать любые вопросы. Речь идет об убийстве! Мало вам?

— Об убийстве? — В ее глазах появилась странная напряженность.

Паркер тщетно пытался вспомнить, где и когда он видел подобное выражение глаз, зато Уимзи признал его сразу. Такой же вид был у крупного банкира в ту минуту, когда он вот-вот должен был подписать договор и уже подносил к бумаге перо. Уимзи попросили засвидетельствовать его подпись, но он не согласился. Сделка разорила бы тысячи людей. Вскоре после этого банкир был убит, и Уимзи отказался расследовать обстоятельства его гибели, заявив вслед за Дюма: «Пусть вершит суд Господь».

— Боюсь, что я ничем не смогу вам помочь, — сказала миссис Форрест. — Двадцать шестого я была не одна, мы ужинали вдвоем с моим другом, но он никого убивать не собирался и сам, насколько мне известно, живехонек.

— Значит, это был мужчина? — спросил Паркер.

Миссис Форрест склонила голову, пародируя приступ угрызений совести.

— Увы! Мы с мужем живем раздельно, — вздохнула она.

— Извините, — сказал Паркер, — но я вынужден настаивать на ответе. Будьте любезны, его имя и адрес.

— Не слишком ли много вы хотите? Может, если бы вы объяснили, что такое там у вас стряслось…

— Видите ли, — снова ворвался в разговор Уимзи, — если бы мы только знали наверное, что Линдхерста с вами не было! Моя кузина ужасно расстроилась, да ведь я вам уже говорил, и еще эта девица Эвелин! Она переполошила всех! Нам, конечно, хотелось бы поскорее замять семейный скандал, но Сильвия! Сильвия буквально потеряла голову. Налетела на бедолагу Линдхерста, да еще с револьвером, вы можете это понять?! Хорошо хоть стрелять не умеет. Пуля прошла поверх плеча и попала в вазу. Ужасно! Семейная реликвия, стоила тысячи — и, конечно, вдребезги! Сильвию даже и винить нельзя, в раздражении она совершенно теряет голову. Знаете, нам удалось выяснить, что в тот вечер Линдхерст был где-то в этом доме. Но если мы получим бесспорные доказательства, что у вас его не было, Сильвия наконец успокоится и убийство будет предотвращено. Как вы не понимаете! Вообразите: суд, приговор: «Виновна, но невменяема и за себя не отвечает» — это ведь конец света! Твоя собственная кузина — и в Броудмуре[32], да не просто кузина, а самая близкая твоя родственница, и вообще милейшая женщина, только не нужно ее злить.

Напряженность, с какой слушала его миссис Форрест, постепенно ослабевала, на губах у нее появилась улыбка.

— Кажется, мистер Темплтон, я начинаю понимать ваше положение, — сказала она, — и если я назову имя, надеюсь, вы не обманете моего доверия и сохраните тайну?

— Ну конечно же, — ответил Уимзи. — Так любезно с вашей стороны.

— Но вы, вы можете дать мне слово, что не шпионите за мной по поручению мужа? — быстро сказала она. — Я собираюсь с ним разводиться. Вдруг это ловушка?